Так космоцентричность наряду с православием этически кодирует сверхнарод.
Цивилизационная генетика
Никто, верно, не решится отрицать, что выбор пути впрямую зависит от таких вещей, как национальный менталитет, национальный характер и национальный психотип. Они не просто важны, а первостепенно важны для бытия страны и ее народа.
Помните? «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Народная мудрость предостерегает об этом не зря, не зря одновременно подразумевая справедливость обратного: что хорошо немцу, скверно для русского. Вот исторический казус. Известно, рекламу изобрели русские предприниматели, но изобрели исключительно затем, чтобы двигать торговлю, восславление самого производителя или самого продавца, то есть самореклама не входила в их намерения и почти не практиковалась. Сегодня это может показаться странным, но купцы и промышленники вели себя всего лишь естественно. Русскому человеку не идет рекламировать себя, расписывать свои достоинства, выпячивать собственное «я», точно подметил Сергей Аверинцев. Поэтому, подражая в саморекламе «отвязанным» американцам, мы выглядим неестественно и глупо – садимся не в свои сани, напяливаем сюртук с чужого плеча. То, что выгодно для американцев, для нас убийственно. В чем дело? В глубинно-социальном психотипе, подталкивающем к самоотречению и рефлексии.
Если сказать иначе, так, как сформулировал Н. А. Бердяев, Россия всегда ставила благодать выше закона и денег и в этом смысле всегда шла своим особым путем. Что это, как не наследственная черта?
Вопрос о выборе пути бесконечно тревожил Россию. Это вечный вопрос русского ума и вечная проблема нашей цивилизации. Кто мы – Европа, Азия, мост между Востоком и Западом или просто ни то, ни се, какие-то промежуточные земли? В чем наша миссия – если она существует? Какова всемирно-историческая роль страны (вот в том, что уж она-то у России есть, причем одна из главных в мире, у нас, наверно, никогда не сомневались)? Пока мы мучились над этими вопросами, соседи по планете, чуждые рефлексии, старались устроиться на ней поуютнее. В том числе – за наш счет. И так как нас использовали не раз и не два, так как каштаны из огня таскали нашими руками не только сильные, но и слабые, зато хитрые и наглые, то поневоле закрадывалась мысль, что мы в этом мире чужие, что мы к нему не приспособлены и не сумеем приспособиться… И то, небуржуазная страна не может быть своей в буржуазном окружении, а Россия – самая небуржуазная страна в мире, утверждал Бердяев, она боится роскоши, не хочет никакой избыточности, а сам русский человек не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства, он – странник, с большой легкостью преодолевающий всякую буржуазность, уходящий от всякого быта, от всякой нормированной жизни… Бердяев писал об «упоенности русским бытом, теплом самой русской грязи, вражде ко всякому восхождению». Купцы, промышленники хотят оставаться «на равнине», быть «как все». Чтобы взять барьер буржуазности, превратиться в степенных бюргеров, обеспечивающих стабильность общества, они должны были переступить через непреодолимое, перестать быть детьми своей страны, своего народа. Ибо, по словам Бердяева, «слишком ясно, что Россия не призвана к благополучию», что она «никогда не склонялась перед золотым тельцом».
…В октябре 1922 года, когда с российских просторов исчез даже призрак «золотого тельца», В. И. Вернадский записывает в дневнике: «Научная работа в России идет, несмотря ни на что…» А через полгода, уже в письме из Франции, усомнившись в идеалах эмиграции, не видя в ней силы, пишет: «А сила русская сейчас в творческой культурной работе – научной, художественной, религиозной, философской. Это единственная пока охрана и русского единства, и русской мощи».
Свойственная России творческая сила – обнадеживающая эволюционная черта. Но часто это сила перемешана с силой отчаяния. Как очистить творчество от отчаяния? Как сделать российскую жизнь такой, чтобы творец не стоял на последнем рубеже, словно стойкий оловянный солдатик, не ложился на амбразуру, не спасал свое дело бегством за границу, не отстаивал достоинство и честь ценой жизни, а дышал полной грудью, творил на благо страны? Наверно, это можно сделать единственным путем: трансформацией цивилизационных особенностей.
О них принужден говорить каждый, кто хочет всерьез говорить о России. Более того, только о них, по сути, ему и придется говорить. Какие бы черты он ни собрался рассмотреть – те, что тормозят развитие страны, выбивают опору из-под ног, или, наоборот, те, что могут послужить основой для развития, – это, во многом, наследственно обусловленные черты. Неразделимая пара «национальный менталитет – национальный характер», порождающая дочерние взаимообусловленные пары противоположностей, такие, например, как «ресурсная избыточность – коммерческая недостаточность», видимо, задана России генетически. Поэтому наши цивилизационные особенности нельзя отменить, забыть, преодолеть, поменять на чужеродные. Нельзя за какие-то двадцать-тридцать лет «перестройки», «демократии», «капитализма» превратиться из умирающих в нищете кулибиных в преуспевающих эдисонов, и это грустно, но ведь нельзя также, хвала Господу, из пушкиных превратиться в дантесов.
Отменить наследственные черты нельзя. Приглушить мешающие, хуже того, позорящие страну, или наоборот, развить ценные можно, но не сразу и лишь до какого-то предела. А трансформировать? А трансформировать – необходимо.
Фактор «железной руки», генетическую склонность к деспотии – в сильную государственную власть при безусловном уважении к праву, соблюдении закона и равенству перед ним человека и государства в лице чиновника, бюрократа, любого – без исключений! – должностного лица.
Фактор территориальной экспансии, благодаря которой была создана великая империя – в фактор технологической и экономической экспансии на собственные территории, на окраины, на «медвежьи углы», в их ресурсное, культурное, экологическое, демографическое освоение, вовлечение в хозяйственный оборот, вообще – в жизнь страны.
Фактор генетической пластичности, восприимчивости России (ее «женское начало», «вечно бабье в русской душе» – по Бердяеву) – в умное, грамотное, результативное заимствование и приспособление лишь того, что соответствует нашей цивилизационной матрице.
…И так далее…
История с географией
Какие наследственные черты можно и нужно развить и усилить? Свойственные нашему народу-государственнику энтузиазм, самоотверженность, бескорыстие. Теперь вроде бы смешные, к тому же явно пропитанные идеологией куплеты из патриотических песен – «прежде думай о Родине, а потом о себе», «жила бы стран родная, и нету других забот» – для нас, тем не менее, не пустые слова. Сейчас лучшие черты народа, включая патриотизм, оболганы, осмеяны, над ними вдоволь поиздевались «демократические» политики и публицисты, эстрадные юмористы и сочинители сценариев к сериалам. Вместо них насаждается грубая, примитивная и бессмысленная жажда наживы. Их надо вернуть в число социально ценимых и поддерживаемых общественным мнением, общественной моралью качеств.
Или возьмем географический фактор. Нам просто никуда от него не деться – в прямом и в переносном смысле. Россия – страна огромная, из-за своей огромности уникальная и такой останется. Огромность – предмет нашей постоянной великой заботы, которой нет ни у одной другой страны, ни у одной другой нации. Сотни лет народ сначала в лице землепроходцев, казаков, а потом и переселенцев-пахарей осваивал земли, обширность которых превосходит воображение, ученые на протяжении двух с лишним веков исследуют их с компасом, теодолитом, геологическим молотком, составляют карты, гербарии, этнографические коллекции, гидрографические схемы, геологические разрезы и миллионы научных документов, а работа еще не закончена, ее хватит еще на век, а то и больше. В российских недрах может скрываться еще много неоткрытых богатств. Страна необозрима, климат суров, поэтому Восточная Сибирь, Дальний Восток, Север еще недостаточно изучены.
К тому же, Россия – сырьевая держава. Экономическая, энергетическая, продовольственная, экологическая, а в целом, национальная безопасность страны фактически определяется состоянием природных ресурсов и, прежде всего, состоянием минерально-сырьевой базы. А оно отнюдь не блестяще – запасы не вечны. Оно, безусловно, требует внимания, контроля, вмешательства государства. Интересы добывающих компаний совпадают с интересами государства лишь до определенных границ. Капитал, эксплуатирующий доставшееся ему месторождение, совсем не любопытен, он не рвется изучать территории, расположенные за пределами лицензионных площадей. Компании в большинстве своем еще не готовы вкладывать огромные средства в отдаленную перспективу. Поэтому государство, в экономике которого преобладает сырьевой сектор, не может надеяться на частный капитал. Иначе неизбежно сокращение реальных ресурсов, что и наблюдается в России. Наши запасы совсем не бесконечны, это миф. Сейчас совершенно ясно, что их не хватит на сотни и даже на десятки лет. На сколько же? Никто не знает. Точных данных нет, хотя их обязано иметь государство.
